(c) Александра Теплякова
Отсюда

Аракчеевский тракт или «аквалангисты, это не игра»

30 апреля — 11 мая 2009г.






Любытино. 12 часов ночи. Ищем ночевку. В свете фар видна
река и сухая поляна. Отбиваю Костику смс-ку с координатами, ставим палатки.
Приехали!





Разбудили птицы и нагревающее палатку солнце. Выпинываю
Бобаса разводить костер, самой же вставать лениво. Костик и вся остальная
московско-харьковская компания приедет часам к 12, так что нам торопиться
некуда.

Вот все в сборе. Постановка тяговых звезд, чай и пр. Выехали
часа в 2 дня. Довольно приличный грейдер привел нашу первомайскую колонну
в деревню Луково, где незаметно растворился среди домов. Пока я растеряно
смотрела, что же нам показывает гармин, вышел местный дядечка:

— Вам куда? В Вычерему? Тут дороги нет… А вы что, экстрималы?

— В некотором роде да! — быстро ответил Коля

— Ну тогда вон там на гору надо подняться, там была старая
дорога…

Поблагодарив, разворачиваемся и едем «на гору».
Ездят тут явно не часто, хотя деревни все жилые и до Любытино рукой подать.
Но вот что делает свеже покрашенная скамеечка (аля автобусная остановка)
на этой позабытой дорожке…

Селище. Разминка прошла успешно, все тут же стали избавляться
от лишних свитеров, курток и штанов. Коля уходит по асфальту в сторону
Новгорода, а мы на Аракчеевский тракт в надежде достигнуть Спас-Оскуйского
погоста.










Наличие бетонного моста через Мду в Б. Заборовье, взамен
рухнувшему деревянному, явилось приятной неожиданностью (хотя он так и
не обозначен ни на одной карте). Отсюда начинается брошенная часть Аракчеевского
тракта ведущая в село Грузино.

Почтовый Аракчеевскй тракт Грузино-Боровичи примыкал
к крупной дороге Новгород – Тихвин в Грузино. Сейчас этот тракт частично
используется – сделан грейдер, местами заасфальтирован. Примерно половина
тракта в виде гатей, утонула в болоте. На современных картах эта часть
обозначена как «зимник» и «труднопроходимая» дорога.

Дорога широкая, свежеотсыпанная, однако коварные колеи
расслабиться не дают.




Пелюшня. Единственная жилая деревня на этом участке Аракчеевского
тракта. Невнятная дорожка, начинающаяся здоровенной лужей, уходит на юг
в сторону Мсты, нам же дальше на запад. Лесовоз на цепях, ГТС-ка, здоровенные
лужи на главной улице… К чему бы это?

-Куда ж вы едете? дальше дороги нет!

— Совсем нет?

— Ну есть, но вам там не проехать… Такая грязь…

— Мы попробуем…

Сказали мы и ломанулись вперед. Грязь началась сразу за
деревней… отсыпанная глиной зимняя лесовозка, с которой только что сошел
снег, приняла нас в свои обьятия. Обьятия оказались жаркими, вязкими и
грязными…

Через 3 км чача ушла в сторону очередной вырубки, наша же
дорожка, хоть и ежженная, но не отсыпанная глиной. Ехать стало полегче.
Густой лес закрыл от солнышка лужи и дно у них осталось промороженное.
Колеса не вязнут, зато скользят на подводных льдинах.

10 км от Пелшюшни… Дальше дорога давно не езжена. Низкий
забоолоченный лес, перекрестье упавших деревьев на дороге. Понятно, что
до избы-сарая, намеченного у нас как место для ночевки на краю Спасского
болота, сегодня мы не дойдем. Выбрав посуше местечко, ставим лагерь прямо
на дороге.












Костик будит в 7 утра. Так не хочется выползать из нагретого
спальника в утренний зябкий лес… Оставив храпящего Бобаса за старшего
в лагере и наказав поднять всех через час, уходим с Костиком на разведку
дальнейшей дороги. Все оказалось не так страшно, как казалось вначале,
однако и не так хорошо, как хотелось бы. Около 2 км протопали по вполне
проезжей дороге. Зимой тут «газовали» снегоходчики и больших
завалов нет. Однако, выйдя на болото, крепко задумались: болото залито
водой и держит плохо; гать, на которую я так надеялась, утонула окончатеьно
и даже не прощупавается в колеях. Идти сейчас этой дорогой к Спасу дня
3, а ребятам на работу надо… оставим ее на более сухое время, а сейчас
спустимся к Мсте, и зайдем традиционным путем от Малой Вишеры.









Добрели до лагеря. Тут протекают неспешные сборы. Позавтракали,
чаю попили, да и выдвинулись на отходящую тракторную дорогу. Поначалу
все было довольно хорошо: практически все «засады» и лужи с
промерзшим дном, повалов деревьев нет. Даже на 3-ю передачу удалось переключиться.
Однако в 2-х км до Каширы нас поджидала лесовозка… Развилка, одна дорога
напрямки идет к деревне, но низиной, вторая, явно наезженная лесовозами,
обходит деревню, однако, идет по высоте. Выбираем вторую и тут началось…
Раскисшая глина в перемежку с бревнами и остатками лесовозной гати…










Кашира. Некогда процветающее село, сельсовет… Сейчас же
— если бы не столбы электричества, то вполне можно ее принять за брошенную.
Осталось 2(!) жилых дома. Видя людей в такой глуши, меня всегда мучает
вопрос — а как они сюда добираются? а вот как: на 2-х автобусах, потом
на лодке, ну и наконец, 8 км по лесу пешком… И ведь живут…

Рассказали легенду, как выехать к Мсте, открыли ворота.
Ни удивления, ни какого-то сильного интереса наша «группа в полосатых
купальниках» не вызвала. Выехали мотоциклисты из лесу… уехали в
лес… Ну и что такого? Есть гораздо более насущьные проблемы: воды наносить,
огород вскопать…

Едем себе и едем по тропиночке. Усадье — поля заросли мелколесьем,
через которое проглядываются остатки домов. Деревни больше нет, хотя в
березнеке еще различимы яблоневые сады.




Скамеечка, про которую говорилось в «легенде»
местных, над ней привязаны лыжи и крутой спуск к броду. Зачем нужны лыжи
именно здесь, сказать сложно, хотя, может быть, тут местные жители зимой
тренируются слалом ;).

Брод оказался не серьезным, а вот подъем на гору… на первую
часть подъема въехать еще хоть как-то получилось (хотя последним уже помогали
веревкой), а вот на вторую часть подняться своим ходом удалось только
Женечке, остальных же, с полподъема, вытаскивали веревкой.

ЛЭП… как много в этом слове… Почему если ЛЭП, то всегда
заболочена? Или это необходимый атрибут для улучшенной передачи электроэнергии?
При виде болота у меня как второе дыхание открылось — петляю из стороны
в сторону, с легкостью прохожу все «подозрительные» места. 3
км как-то пролетают очень быстро. Оборачиваюсь назад — а там никого…
Жду. Появляется запыхавшийся Женя и опять никого. Замаячили 2 желтых курточки
на горизонте — Костик с Женечкой несутся. Тяжелее всего ехать последним
— только они подъезжают, мы, уже давно отдохнув, едем дальше. Им же отдышаться
толком не получается. Но успакаивает одно — осталось 500 м, 400, 300…
Вновь крутой спуск и мы на берегу Мсты. Моста нет, есть брод, но, учитывая
самый разгар половодья, брода тоже нет.







Подъезжает Костик: «Много ли у тебя с собой масла?
На джебеле радиатор пробило веткой…» «Приехали…» —
подумала я и вместе с Костиком двинулись искать место для ночевки. Надо
сказать, что наша скромная колонна хоть и прошествовала по самому краю
деревни, однако не осталась не замечанной. «Вот уж на чем, но на
мотоциклах… через нашу деревню… Ребятушки, у меня дом-то маленький,
а вот баня теплая, стоплена… «. Приятно, конечно, что так встречают,
но мы уж лучше у костерка посидим. Бабушка, зазывавшая нас к себе, лихо
пробежавшись по полю, показала нам замечательное местечко, называемое
Лука. А заодно и рассказала много интересного про деревню,про дорогу на
Малую Вишеру вдоль Мсты, да и про нынешнюю жизнь. Деревня была большая,
подчинялась совхозу в Кашире, куда постоянно на лошадях мотались. 2 церкви
было: белокаменная и деревянная. Первую, во время войны разобрали и из
кирпечей аэродром военный построили, ну а деревянная просто рухнула, за
старостью. Поля все вокруге пахались, а сейчас деревцами подернулись —
местных в деревне почти не осталось, одни дачники. Только 1 кабан все
приходит на эти поля — гонять его некому. Показала нам бабушка и дорогу
дальше, предупредив, что лет 10 назад трактора по ней гнали, так они 3
дня шли… Ручьи промыли 3-х метровые канавы, да и накрестило буреломом.
Давно уж по той дороге никто не ходит, проще по реке…

Вот с такими новостями мы и встали на ночевку. С радиатором
ничего страшного не произошло — починили. Да и наутро решили с моторкой
договориться, чтоб не испытывать судьбу (после завтра всем на работу).




Погода отличная, лодка у причала, начинаем погрузку. 6 рейсов
и все моты на другом берегу. Из потерь — только неизвестно как разбитое
мое зеркало.






На другом берегу жизнь кипит. Большие деревни, магазин,
церквуха деревянная ухоженная… Просто дорога здесь есть — а, следовательно,
и жизнь.

Прощаемся с москвичами. Им налево, в сторону дома, нам —
направо. В Малой Вишере домой уезжает и Бобас, пообещав вернуться к нам
на вторые праздники.



Вот нас осталось только двое. Грустно. Хоть так и планировали,
и знали что ребята разъедутся, но… как-то пусто сразу стало. Молча заходим
на бывшую узкоколейку, ведущую в сторону Оскуя. Дорога приличная, едем
быстро, ибо очень хочется сегодня все же добраться до Спас-Оскуйского
погоста. Навстречу попалась шишига с охотниками на ооочень больших колесах
— к чему бы это? Хотела я у них распросить про дорогу, но они не остановились…
Чтож, сами увидим… Пока известно лишь 2 отчета — это поездка джиперов,
которые в луже на этой дороге словили гидроудар и на этом повернули назад,
не дойдя до Зеленщины, и отчет пеших туристов, прошедших вдоль Оскуя,
какого-то лохматого года. Из последнего запомнилось то, что они в какой-то
момент потеряли дорогу и через 2 км по лесу выбрались на бывшую узкоколейку,
хорошо просевшую в болоте (уже тогда) и по ней дошлепали до цивилизации.
Что гадать, ехать надо и сами все увидим.

Вновь сворачиваем на Аракчеевский тракт — до Спас-Оскуйского
погоста 4 км. Дорога, прямая как стрела, полностью затоплена водой. Сухих
просветов практически нет. Поначалу идем бортиком, но вскоре он сужается
и приходится падать в колею. Дно местами мороженное, но попадаются большие
камни. Ближе к болоту под колесами стала все чаще появляться вязкая чача,
но, правильно выбирая траекторию, все едется. Храма за деревьями не видно,
однако навигатор, хоть и крайне медленно, но приближает точку. Вот он,
сухой островок на краю оскуйского болота. Дошли!











Точное время основания Оскуйской-Спасской пустыни неизвестно.
Впервые она упоминается в 1583 году в писцовых книгах новгородской Обонежской
пятины как монастырь «Преображения Спасова Оксуей в погосте Спасском на
Коломне». Сейчас уже никто не знает, кем именно и когда был основан небольшой
мужской монастырь у озера на краю обширных болот. Можно лишь предположить,
что это произошло в 15-16 веках. Название Оскуйской пустынь получила,
вероятно, от имени главной реки этого лесного края — Оскуи, бывшей на
протяжении многих лет основной транспортной артерией этих мест.

Оскуйская пустынь никогда не была богатой обителью. С
17-го века она была приписана к новгородскому Свято-Духову монастырю.
В приписном монастыре не было игуменов. Должность главы немногочисленной
братии называлась «строитель». В материальном отношении пустынь также
целиком зависела от Духова монастыря, которому доставались все налоги,
собиравшиеся с земельных угодий Оскуйской пустыни. В 1764 году, при составлении
монастырских штатов, Оскуйская пустынь была упразднена. Братия из неё
была переведена в другие монастыри, а церкви преобразованы в приходские.
Уже в начале 17-го века в Оскуйской пустыни существовали два храма — Преображенский
и Никольский. На протяжении многих веков они были деревянными. Последняя
по времени постройки Никольская церковь была срублена в 1760 году, за
несколько лет до упразднения монастыря. Вместо стоявшего рядом с ней деревянного
Преображенского собора в 1852 году была выстроена кирпичная Преображенская
церковь. Таким образом, на погосте сложился ансамбль из двух церквей —
каменной и деревянной. Бывший монастырский двор был окружен каменной оградой
с коваными решетками, рядом стояли дома причта. По административному делению
Новгородской губернии Спас-Оскуйский погост относился к Тихвинскому уезду.
Он находился на его южном краю, близ границы с Крестецким уездом. Преображенский
погост был центром церковной жизни для довольно обширной, но малозаселенной
территории. Крупных деревень в этом болотистом, малоплодородном краю не
было.

После революции церкви Спас-Оскуйского погоста действовали
до 1938 года. 15 февраля 1938 года оба служивших тут священника — Николай
Александрович Бельский и Михаил Петрович Георгиевский — были арестованы.
В марте 1938 года Особая Тройка управления НКВД Ленинградской области
вынесла отцу Николаю и отцу Михаилу смертный приговор. Спасский погост
опустел. Позже была полностью разрушена деревянная Никольская церковь.

















Без разведок, по уже известной дорожке 4 км пролетаем за
1.5 часа и уходим дальше на Зеленщину. Дорога становится все хуже, появляются
«следы борьбы», ямы-лужи, в которых мотоцикл скроет по зеркала.
Весна окончательно вступила в свои права, разморозив дно в колеях. Теперь
— это страшно вязкая глина, засасывающая наметрво все на свете. Стараемся
идти бортиками, благо добрые джиперы порубили ветки кустов, расширив спасительный
бортик. Но чем дальше — тем хуже. Из следов видны только свежие следы
шишиги и зимние следы гусянки.




Ура! Через Камариху построен отличный крепкий мост! Вероятно
лесовозы постарались зимой. Уже привыкнув балансировать на узкой сухой
полозке бортика, едем довольно шустро. Колеи стали потверже да и помельче.
Расслабились, но рано — едва избежали затопления. Чувствую: глубоко и
вязко, Пионер черепашьими шагами продвигается вперед, и только из-за того,
что я его толкаю. Выхлоп уже в воду. Смотрю на Женю — он далеко, добежать
и помочь не успеет, но Пионер тонуть не захотел и, зацепившись за что-то
твердое, выбрался из глиняно-водяного плена. Уф… Снова заскакиваю на
бортик — больше не хочу экспериментов.







Зеленщина. Точнее здоровенное поле, где когда-то была деревня.
От нее осталось только пара железных печек и половина электрического столба.
Не то, что домов, даже фундаментов нет, но, судя по размеру поля, деревня
была большая.

Лежим на травке, разложив карты. Накатанная шишигой колея
уходит налево, на запад, след гусянки идет на восток, обозначенной на
карте дороги прямо — даже не видно. Вот и делема — толи поверить шишиге,
но охотники вряд ли насквозь ездят и дорога может упереться в тупик; либо
уйти направо, вдоль Оскуя. Эта дорога менее наезжена, однако тут до людей
ближе, да и планировалось в ту сторону выходить. Однако, куда шла гусянка
и главное зачем — тоже загадка.

На краю деревни/поля ставим лагерь. План-минимум (дойти
до Зеленщины) выполнен, и решаем малость отдохнуть. От Малой Вишеры пройдено
около 50 км. Что в переди можно только догадываться — граница двух районов
и двух областей ничего хорошего не сулит. Но не поворачивать же назад!

Утро. Что-то тучки побежали по небу — срочно всем пугать
дождь! Напугали — тучки разошлись и вновь греет солнышко. Идем вдоль Оскуя.
Берег высокий, но изрезан ручьями. Когда-то здесь были мосты, сейчас же
— провалившиеся продольные бревна и вязкое дно и крутые берега. Когда
въезжаем, когда вытаскиваемся. Подъем, спуск и вновь ручей.

Оскуй. Чуда не случилось — мост давно рухнул, и карта не
наврала — действительно брод. Речка не широкая, однако глубина в форватере
по пояс будет. У моста мельче, но здоровые камни и крутые берега. Что
ж, вот и пришло время поплавать. Надуваем баллоны, перетягиваем веревку
и… поплыли! Насколько правильное оборудование облегчает задачу! Прошло
не больше часа, и, не применив каких-то физических усилий, оба мотоцикла
со всеми вещами оказались на другой стороне.











Званница. Вернее то, что от нее осталось. А осталось не
много… Поля уже подернулись мелколесьем, да и дорога кустами поросла.
Едем прямо по ним — так тверже, лучше держит грунт и колеса не замыливаются.

Развилка. Наша дорога прямо, однако гусянка уходит
налево. Пошли на разведку. Старая дорога лет 20 не езжена. Пока она идет
высоким берегом — больших завалов нет, но потом она спускается в низину
и выходит на болото… Надо ли нам туда?… Приходит Женя — езженная просека
идет на север и вроде бы забирает чуть на восток. Вновь разложили карты…
думали… смотрели… считали… И решили идти по езженной дороге (как
потом оказалось, перечитав дома отчет пеших туристов, выбрали самый легкий
путь). Первые пару километров пролетели посуху, но вот, приблизившись
к болоту Харин Мох поняли, что радоваться рано… Заболоченный лес с хилым,
едва держащим мхом, повалами и притаившимися подо мхом косыми бревнами,
просека шириной в 2 колеи, которые размешены гусенницами до неприличия
и никакого просвета впереди. «Аквалангисты — это не игра!» —
кричали мы, стоя выше колена в болотной жиже и пытаясь добыть от туда
мотоциклы. Улыбка с жениного лица сошла полностью и окончательно. Вышли
на просеку, разграничивающую Маловишерский и Любытинский районы. Кругом
вода, а солнце неугомонно катится к горизонту. И о чудо! Сухой островок
с сухими дровами! Валимся спать…







Навигатор говорит, что до цивилизации 6 км. Всего или целых…
Однако он же упрямо рисует болото, по краю которого нам надо пробраться.
«Километр, это реально много!»… Радуюсь каждым 100 метрам,
отсчитанным непристрастным гармином. 2,5км от ночевки… почти пол пути…
но… Из Пионера в момент троганья с места посслышался странный свист.
Вначале подумала, что показалось. Ан нет… Он все больше. Ну, думаю,
приехали. Сцепление… Запасное есть, но в гараже, а ключ от гаража в
кармане. «иголка в яйце, яйцо в утке, утка в ларце…». Посидели,
подумали… Решили вывести хотя бы Женю. И уже забрала ключи с навигатором,
но Джебел отказался заводиться, долго пролежав на боку. А может просто
один не захотел ехать… Залило все и настолько, что даже с кика распинать
не получилось. Надо свечу сушить. Что ж, пока Женя разбирает свой мот
и добывает от туда свечу, пойду и я посмотрю, чтоже все-таки со сцеплением.
Вскрытие показало, что сцепление находится в полне удовлетворительном
состоянии (убить сцепление на Хонде почти невозможно). Так и не поняв,
в чем же дело, собираю все обратно. Пионер спокойно заводится и готов
ехать. Женя тоже завелся. На всякий случай, решаю облегчить мот и снять
с него вещи. Так мы и поехали: я еду, Женя вещи переносит, потом возвращаемся
и наоборот — его провожу и переношу шмотки. Однако коллективным разумом
еще несколько усовершенствовали способ передвижения: берем баулы и с ними
идем на разведку, затем возвращаемся и по намечанной траектории едем уже
на пустых мотах. Так и ехать легче и поднимать и выдергивать.

Труба! Настоящая бетонная труба для пропуска болотного ручейка…
Никуда не утонула, да и ручеек до сих пор послушно бежит через нее даже
не пытаясь найти обходной путь. Вот это чудеса! Гать утонула, по дороге
давно никто не ездит, а труба лежит…

Лосиные следы стали попадаться реже, зато из сменили четкие
следы косолапого, но вскоре и они пропали, а их место заняли здоровенные
волчьи лапы. Наглые птички выпригивают из-под ног — охотников на вас
мало!

Начались вырубки, причем довольно свежие. От лесовозов много
вреда, однако иногда они делают гати и мосты. И вот, колейный лесовозный
мост через болото — для нас это просто асфальт! 4 бревна достаточно, чтобы
ногами страховать, большие щели между бревнами заложили — едем! Усталость смертельная и вот на сухом кусочке
гати, упершись в свежерухнувшую осину ставим палатку. Дощатый домик лесорубов
рухнул, но целым остался стол и скамья рядом. Место сырое, однако костер
хорошо горит. Припасенная на черный день банка сгущенки возвращает к жизни.
Сегодня мы прошли 4 км… всего, или целых…





Злополучный сальник ведущего вала! Как его не береги, какие
защиты не мудри — приглядывать за ним надо постоянно. Хоть и защита стояла
под звездой, однако намотало на вал какой-то травы и задрало кромку. Хорошо,
что вовремя заметила. Течь удалось убрать, слили с Джебела чутка масла,
долили в Пионера. Осталось 2 км.

Одна, втрорая, третья вырубка и… песчаная дорожка по сосновому
бору! Несмотря на хлещущий дождь останавливаться не хочется. Вот она,
жилая деревня Борель, и, казалось бы все, но!.. Мост через Шарью стоит,
а вот въезды на него отмыты паводком. Положенные дощечки намокли и стали
предательски скользкими. На мост вкатились, а вот вверх подняться… Колеса
и ноги как на льду — ты их вверх, они вниз. Да еще сверху поливает от
души.

Песчаный, разкисший от этого короткого, но сильно дождя
грейдер кажется асфальтом! Машина, встречающаяся раз в пол часа — оживленное
движение… итого за 4 полных дня мы прошли 75 км брошенных дорог…На
автобусной остановке сушусь и жду Женю, отправленного вперед в Будогощь,
за маслом. Обернулся он стрелой и вот мы уже двоем въезжаем в Будогощь.
Заправка, магазин, люди, машины, сотовая связь…


В Тихвин едем через Реконь — одно из моих любимейших мест.
Заходим от Тупика по разобранной узкоколейке. Дорога твердая, не сильно
разъезжена. Еду аж на 3 (!) передаче (почти асфальт). От поворота на просеку
дорога становится чуть хуже, однако всего за 2.5 часа мы пролетели 24 км!
Вот это скорость (против 4 км за день). На лесных объездах еще видны наши
прошлогодние следы, вперемежку с многочисленными следами пеших поломников.

В монастыре никого не оказалось, однако изменилось многое.
Повырубали ольховую поросоль, сделали пешеходный мост через Реконьку (на
месте исторического моста), привезли кирпич и песок, поставили крест на
месте, где стояла Троицкая церковь… Следы есть, а души — ни одной!.
Только соловьи заливаются!..




















Дорогу на Заозерье сровняли. Нет больше тех страшных колей
и больших луж. Но земля очень мягкая и пропитанная водой. Зрительная память
работает, и практически без разведок нахожу прошлогодние объезды. После
моста тоже многое поменялось — 2 огромных вырубки зияют, словно плеш.
Вот для чего здесь в прошлом году гать толковую сделали…

Тихвин… деревня… баня… сияющее от счастья Женино лицо…
Это не просто первая улыбка за последние 5 дней, это СЧАСТЬЕ! Как мало
надо человеку, чтобы почувствовать себя счастливым!

Дневка на озере Глубоком. Немного грустно, что поход закончился…
Завтра разъезд по домам, а сегодня шашлыки на веточках (ну не возят с
собой мототуристы шампуры), рассказы «как это было» и просто
посиделки у костра…